Сумерки богов. Хроники Эрры. Книга первая - Питер Чарски

Башня торчала из океана как последний палец утопленника, цепляющегося за край мира. Волны били в скалы внизу с тупым упорством идиота, долбящегося в запертую дверь – раз за разом, век за веком, еще с тех времен, когда Древние строили свои проклятые чудеса. Амиральда стояла у окна, глядя на пенную ярость прибоя, и думала, что океан похож на нее саму – бьется и бьется, хотя толку от этого чуть.

– Каково? Этот океан так злится, словно хочет нас убить. – Дантон подошел сзади, хромая сильнее обычного. Штурм дался им легко, но его колено об этом не знало.

– Все океаны таковы, – ответила она, не оборачиваясь. – Красиво, но воняет.

Зал башни действительно вонял, но не так, как другие замки. Тут была смесь пыли, ржавчины и того особого запаха заброшенности, который появляется, когда люди слишком долго не тревожат прошлое. Черные экраны на стене смотрели пустыми глазницами, под ними тянулись ряды потемневших панелей, покрытых вековой патиной. На них все еще можно было разглядеть выцветшие символы: звезды, переплетенные линии, странные руны, которые Новый Орден объявил бы ересью быстрее, чем портовая шлюха стаскивает с себя юбку.

– Знак Экипажа Астрогаторов. – Дантон показал рукой на эмблему на стене, а потом углубился в изучение, склонившись над одной из панелей. – А что это такое? Что за маленькие костяшки?

– Это называется кнопки, Дан.

– Это для гаданий?

– Можно сказать и так.

Амиральда наконец повернулась и посмотрела в глубину вытянутого овального зала. Посреди всего этого сдержанного великолепия Древних торчал позолоченный трон – огромный, вычурный, с резными драконами на подлокотниках. Он явно появился позже, чем тут заправляли древние воины Экипажа. Драконы скалились так, будто бы знали что-то непотребное про всех, кто осмеливался усесться между ними.

– Последний лорд крепости, верно, любил свой зад, – заметил Дантон.

– А теперь его задницу едят крабы, – равнодушно произнесла Амиральда. – Твои ребята его пристрелили и бросили со стены. Так какие у нас потери после всего этого? – Она сделала неопределенный жест рукой.

– Двое погибших, с десяток раненых. По большей части мелочевка, ноги подвернутые, зады отбитые, царапины. Будут в строю через неделю.

– А галера?

– Дырявая, как решето, но не все потеряно. Бруккер говорит…

– А Бруккер сам как – живой? – прервала его Амиральда.

– Живой, раз еще говорит, – улыбнулся Дантон. – Он почти здоров, немного ошпарило его, когда галера рухнула в ров, но это ничего…

– Так что с кораблем?

– Утверждает, что починит, если найдет материалы и если ему дадут время.

– Как всегда, узнаю нашего инженера… А кто погиб?

– Трут и Мартин.

– Это какой? Одноглазый?

– Нет, тот, что из группы Железного Брюха.

– Жалко их.

Дантон лишь хмыкнул – звук вышел как у старого пса, которому прижали хвост.

– Еще одна крепость – еще меньше друзей. Знаешь, сколько раз я слышал «легкие потери» за последние годы? Легкие потери тут, легкие там, глядишь – и никого не осталось, все уже в земле.

Он прошел к трону, подумал и тяжело опустился на ступени перед ним. Драконы смотрели на его лысеющую макушку с каменным презрением.

– Ами, ты помнишь Золотые Ворота? Сколько это лет назад было? Шесть? Или восемь?

– Конечно, помню, – откликнулась Амиральда.

– Три штурма, год осады. Половина из тех, кто пришел под стены, померла. А поначалу думали, легкая прогулка будет.

Амиральда подошла и села рядом с ним. Каменные ступени холодили зад даже через кожаные штаны. Снизу морды драконов определенно выглядели наполненными презрением. Она взяла Дантона за руку и посмотрела в глаза. Амиральда повернулась в три четверти, и он сейчас не видел шрамы на ее лице, а зеленые глаза казались ему молодыми, словно и не было этих лет. Она продолжила:

– Я помню, как на третьем штурме ты со своими бойцами зацепился за кусок стены и млоки не могли тебя оттуда выбить. Как вы оттуда их отстреливали, двор был трупами усеян…

– Да, вот это была заварушка, – протянул Дантон. – Мы заняли второй этаж башни, млоков загнали в подвал, так они там и сидели. Оттуда, со второго яруса, представляешь, весь двор был как на ладони. Стреляй не хочу. Ну, мы их и били, как на стрельбище. А они все лезли и лезли. Лезли и лезли. Через сутки там трупов было… почти по окна второго яруса…

– Я помню. Я это все видела. Думаю, никогда уже не забуду. Так и буду перед смертью видеть эту гору трупов. – Амиральда смотрела остановившимся взглядом перед собой и вдруг встрепенулась: – Слушай, мы же тогда треть людей потеряли!

– Половину, Ами. Думаю, половину, не меньше, – ответил Дантон, покачав головой. – Если посчитать всех, кто погиб на трех штурмах, в стычках и перестрелках, да от кровавого поноса. Страшное дело.

– Вот и не вешай нос! А то раскис тут! – Она хлопнула его ладонью по бедру и резко встала. – Мы сегодня взяли самую неприступную крепость восточного побережья, потеряв двоих человек! Двоих! Да когда про это все узнают, ты представляешь себе, что будет?

– Представляю. На нас все ополчатся сразу… – пробурчал Дантон.

– Это еще почему?

– Такой успех всегда пугает до усрачки. Все лорды наложат в штаны, представляя, как мы на своих галерах появляемся у них над головой и потом выпускаем им кишки прямо в спальне.

– Святая Мега. Про это я не подумала.

– Знаешь, что я понял, Ами? – вдруг произнес Дантон, видимо поддавшись какому-то предчувствию. – Когда победа ведет к поражению, это не победа, а просто уловка поражения. Вроде финта при бое на мечах.

– Ну ты и философ, даром что контрабандист, – беззлобно буркнула Амиральда. – Ладно, и все же – хватит уже ныть. И философствовать. Пора известить Утгард, пусть подкрепление пошлют. Теперь сюда можно на лодках прийти. И округу надо бы прочесать – наверняка кто-то из защитников в этих камнях отсиживается.

Раздались шаги, и в зале появились сержант Фур, по кличке Железное Брюхо, и один из оптиматов в качестве его эскорта. На шлеме оптимата уже красовалось длинное полосатое перо, снятое явно с доспехов одного из млокских офицеров.

– Леди, милорд… – Железное Брюхо сделал паузу. – Что прикажете делать с пленными?

– А сколько их?

– Сотни полторы, не меньше.

– Так. Пленных разделите на команды по двадцать и к каждой приставьте солдата или матроса. Отправьте их вытаскивать галеру из рва и заделывать стены. Инструкции получите у Бруккера, он придумает, как это все организовать.

Железное Брюхо важно кивнул. Оптимат с пером взглянул на него и тоже зачем-то кивнул.

– И да, отправьте одну тройку на разведку. Осмотрите все эти чертовы скалы вокруг.

– А зачем? – внезапно спросил молодой оптимат. – Мы же победили.

Амиральда взглянула на него как на особенно тупого ребенка.

– Победили? Мы взяли одну вонючую башню на краю мира. Млоки все еще в море, квадры могли тут нор нарыть столько, что их там тысяча спрячется. Нам нужно знать, что вокруг крепости.

– Все сделаем, миледи! – ответил Фур и метнул сердитый взгляд на молодого оптимата.

– Свободны! – скомандовала Амиральда.

Когда они ушли, она снова повернулась к окну. Дантон, сидя на подножии трона, рассеянно наблюдал, как она ходит по залу.

– Где-то там, – она махнула рукой в сторону окна, – стоит Рыжебег. Ждет нас. На своих скалах с золотыми жилами.

– Красивое название, – заметил Дантон.

– Красивое, – согласилась она. – Как и Золотые Ворота были красивые. За этой красотой обычно прячется что-то нехорошее.

Дантон наконец поднялся, тяжело переставляя ушибленную ногу. Отряхнул зад. Пыль взлетела облачком, закружилась в полосках тусклого света из окна. Как прах Древних, подумалось ей. Тоже когда-то думали, что они всех победили. Строили свои башни до небес, запускали умные машины, летали к звездам. А потом пришла Война, и все их победы обернулись этой пылью.

– Огнепад наш, – сказала она, обводя взглядом